Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

(no subject)

алеаторика
(стихи из форточки)

1

человек-стрела говорит человеку-среде
хорошо тебе ты всегда везде
а я четвертую каланчу
от пятой не отличу
человек-среда говорит человеку-стреле
хорошо тебе ты в мире словно в стволе
нажмут курок и летишь аки рок
к тем кто в сердце своем продрог
приходит девочка маша и говорит я ваша
только не маша не девочка и ничья не важно зато не вражья
но жизни в вас на один поворот ключа  без млечного калача

и колокол им звонит и падает пятая каланча...


2

это хлеб твой манана
мы будем вкушать его молча
молча мы будем вкушать от ломтей этих чермных и горьких
черного горя эвксинские воды манана
горлинок тени и тени их криков над нами
женщины веки подводят золою и пеплом
снег в их сердцах и зола и серебряный пепел
где их мужчины ливнями стали и ветром
глиной и мглой ледяной лебедой и пшеницей

хлеб твой манана мы будем вкушать его молча

медленно движется время арба за арбою

черной водой осенней меня омой...


3

лань – пугливая – написал бы и написал да перечеркнул
видит зимний подземный гул
слышит вещий предвечный свет
мыслит весть наклонившуюся как ветвь
рядом с ней человек которого нет но не сней а снег
гол голубиной мглой глубиной в парсек
он тишиной набряк пустотой намок ледяной комок
тщанием и тщетой крошечный занемог

звезды это небесный мох и олений бог
разворачивая световой клубок
млечной тропой ведет за собой на утренний водопой

стой оглянись домой

(no subject)

nida


1

жить в маленькой стране среди песков и сосен
бегоний и космей и ставен голубых
здесь волны зелены а воздух синь и сочен
и прошлое бледней чем пыльный половик
здесь чайки по утрам шумней любого сейма
а дрозд в камзоле спит что вольфганг-амадей
и слышно как в земле ворочается семя
когда твоя ладонь касается моей...
 
2                

белый песок усыпан дарами сплошь
после ночного шторма и ты хмелея
воздух густой как воду живую пьешь
неженка лежебока дичок медея
солнце на сосны льется из дымных сит
столько сокровищ выброшено прибоем
над голубым руном стрекоза висит
чайка парит и время стоит конвоем...

3

дюны сосны дожди и ветра черепичные крыши
кирха спит на высоком холме а господь еще выше
солнце синие ставни герани песок и вода
время здесь опочило как в бочке дубовой звезда
запах рыбы коптильни рыбацкие лодки герани
солнце синие ставни здесь осы и те лютеране
после мессы неспешно слетают на теплый песок
дюны сосны закат целование в лоб и висок…

4

синева прорвется с балтийским ветром
через все прорехи скупой зари
и зима изумленным наполнит светом
полусонные карие янтари
и хмельною вспыхнув тогда волною
отразят ожившие зеркала
это море которое было мною
эти дюны которыми ты была...

5

время смотрит зелеными синими
ловит серыми черными льнет
и вороны садятся разинями
на мерлушковый мартовский лед
время любит весенними карими
ничего что тебе невдомек
окарина свистит на окраине
и парит над пекарней дымок...
 
6

скажешь весна и станет весна смотри
это листва над нами звенит легка
это в зрачках воздушные янтари
синие реки белые облака
это веселый ясень высокий дуб
дальние кущи рая его углы
это с твоих горячих слетают губ
сирины алконосты скворцы щеглы...
 
7

ночью кожа пахнет хлопком и молоком
замечаешь мельком янтарной волной влеком
в те пространства мира которые иногда
выбирают нас и втягивают как вода
и пока мы неким целым а не вдвоем
погружаемся в долгий медленный водоем
резеды в саду зацветает сухая плоть
словно в эти воды и вправду смотрел господь...

(no subject)

                                                                                                                                            лене элтанг

1

пишет молочнику булочник: знаешь, анри,
жизнь обветшала, не просит и малой краюшки,
сил на полушку уже, и, куда не сверни,
всюду зима да земных сторожей колотушки,
видно, обнимемся скоро и, как ни крути,
вновь попируем у клёнов под сплетни сороки,
ты же, наверное, главный на млечном пути,
вот и подумай о булочной рядом дороге...
2

пишет молочник: мой добрый, мой славный рене,
дружба прочней естества и устойчивей к порче,
как же я рад прилетевшей сегодня ко мне
весточке этой по телепатической почте,
булочный домик с пекарней закончат вот-вот,
здешние клёны тенистей земных и просторней,
будем смотреть на течение медленных вод
и наблюдать за одной из всемирных историй...

(no subject)

музыки хлеб надмирный и шепотки в курзале,
движутся жернова тугие, снуют ножи,
каждое слово хочет, чтобы его сказали,
каждое сердце – чтобы его нашли,
названное не стоит снов и обетованья,
слов в словаре господнем ровно одно, а здесь,
каждое чудо ищет бирку для бытованья,
каждая пуля – сердца живую взвесь...

(no subject)

это она с пасхальным ангелом на крылечке,
белое платье, русых волос колечки,
кожа чуть золотится, вербы стоят, как свечки,
рядом смешные взрослые человечки,
крыш с черепицей красной сплошной петит,
сердце в лучах заката к тебе летит,

дай же ей чуточку, самую малость, совсем немного:
чтобы горело ясно, чтобы не гасло, чтобы не мокло,
маленький домик с мальвами у порога,
доброго пастора по субботам, по воскресеньям доброго бога,
ласточку в небе, штопающую облака,
черного хлеба, белого молока,

голос, омытый воздухом побережья, земной, отважный,
взгляд, отраженный морем, солёный, влажный,
тело, словно звенящее от весенней жажды,
парус, в который его завернут однажды,
девочку с ангелом на крылечке, снега, снега,
синие реки, лазоревые берега...

(no subject)

какая жизнь такая и погода
кругом дожди и гиблая зима
майор мальбрук вернувшись из похода
весь месяц пьёт чтоб не уплыть с ума
не слышно звёзд и разбухают дрожжи
безлюбья на шестнадцати ветрах
тепло и свет и воздух всё дороже
и ять с жировкой щерится в дверях...

(no subject)

                                                                     Павлу Жагуну

припухлые губы, солёные сны, ледоход,
почти безнадежна зимы одичалой гримаса,
в бидоне молочника солнце, он думает – масло,
и нежный салат на углу зеленщик раздаёт,
как будто не с нами всё это, как будто не здесь,
где воздух венозен и щурятся вербы желтками,
белёсая мгла оседает, как мутная взвесь,
и пусто, и ясно, что это не здесь и не с нами...

(no subject)

ГОЛОСА

"Ты так долго странствовал, милый..."

Ольга Родионова

1


– будешь мне сетью, облаком, алтарем,
будешь мне кровом, воздухом, букварем,
тьмой от неверья, светом от корч и порч,
вестью, чтоб вместе, дестью, чтоб в печь и прочь...

– буду тебе денницей, слезой, тропой,
песнью и перстью, буду тебе тобой,
крепью на глине, хлебом на мураве,
ласточкой в небе, косточкой в рукаве...

– будешь мне явью, варенька, будешь сном,
сколько столетий минуло день за днем,
шелк на тебе, на мне шутовской хитон,
слышишь, звенят бубенчики: дон-дин-дон...

– буду тебе десницей, цевницей, мглой,
смертной истомой, в сердце тупой иглой,
мой господин с меня не спускает глаз:
чем, дурачок, еще ты потешишь нас...

– будешь мне тризной, братиной будешь мне,
солнечным бликом, варенька, на стене,
твой господин обрящет покой земной:
что ему пыль, полынь да ковыль степной...

– слышу, звенят бубенчики: дон-дин-дон,
чую, идут ветра с четырех сторон...
воды сомкнулись, стебли переплелись,
и на листе багряном – зеленый лист...

2


– пустоши, мили, осени запах мыльный,
это уносит время на всех парах
все, чем мы были, все, чем мы были, милый,
все, что мы помним, помним, как помнит прах...

– знаю, что солнце скрылось, что в сердце – стылость,
рядом побудь – и выстоим дольше скал,
только бы слово, только бы слово длилось,
только бы голос, голос не умолкал...

– все наши клятвы, милый, любови даже
легче слезы, бездомней, чем дольний миг,
вот мы и стали, вот мы и стали дальше,
вот мы и старше, старше себя самих...

– знаю, что тянет в нети вся тьма на свете,
рядом побудь – и сгинет за край земли,
только бы губы, только бы губы эти,
только бы эти, эти глаза цвели...

– значит, не верить ливням и ветру, милый,
значит, объятье шире предзимней мглы?
– там, где любили, вёсны сердца омыли,
там, где любили, там, где любили мы...

3


– помнишь, какими были руки мои, какими были
плечи мои, какими были губы мои, какими
были глаза мои, в тине они теперь, в озерном иле,
память пустыней стала, время землею, золою имя...

– помню ладони твои, глаза твои помню, губы,
помню дыханье, земные ситцы и шелк небесный,
кто я и кем я была, не знаю, сердце идет на убыль,
кто ты и кто мы, бездна одна над другою бездной...

– помнишь, как цепенели руки, губы пустели,
только пепел на них, пепел на них, только пепел,
были пеночки птицы мои, теперь коростели,
а как пели когда-то, пели когда-то, пели...

– помню твой голос, хлеб в рушнике, молоко кобылье,
звезды над хлевом, пар от земли, на земле попону,
помню, как мы любили, любили, как мы любили,
что означают эти слова – не помню...

– помнишь, какой огонь нас хранил и спасал от жажды,
веснами нас захлестывал, как половодье пойму,
помнишь, чей крик за твоим прозвенел однажды...
– помню, любимый, помню, любимый, помню...

(no subject)

пепел и персть – а другой и не будет пищи,
нет воронью поживы, не вьется тучей,
ищущий обращается в то, что ищет,
большая часть пути – это сам идущий;
хлеба на той стороне голубям накрошишь,
перебирая все, что вместила лодка:
запах лимонника, солнечный блик на коже,
утренний золотистый пушок у локтя;
прочее пересчитали, перечеркнули,
на переправе перетряхнули ношу,
станешь не ветром, не облаком в том июле –
вечером, а она обернется ночью...

(no subject)

приходит с деревянным яблоком протягивает ладонь
шепчет не бойся ешь оно уже хлеб
лицо темноокое озеро балатон
степная кожа дикие пушты губ
не боюсь отвечаю видишь ведь я не слеп
видишь сердце мое скроено по тебе точь-в-точь
ты мой приют дуная хмельная глубь
долгая нынче будет в карпатах ночь...